Дом по улице Жуковского — классически строгий и торжественный... С этим домом у многих музыкантов связаны самые теплые воспоминания. Для меня Казанское музыкальное училище — это прежде всего замеча-ельные педагоги, в классе которых я постигала профессию: Л.В.Бражник, Р.С.Вайсер, Т.Б.Русина, И.И.Гольдфарб, Э.Л.Корнишина и, конечно, наш директор М.Г.Гумеров. Мы все были влюблены в него — аристократичного, всегда безупречно одетого, с красиво уложенными волосами. Наверное, так выглядели уважаемые эфенде на вечерах в Восточном клубе в начале века.

Когда я поступила в Московскую консерваторию, связь с музыкальным училищем неожиданно продолжилась и в Москве. Моим педагогом по гармонии стал Степан Степанович Григорьев — профессор кафедры теории музыки, автор фундаментального труда «Теоретический курс гармонии». Как выяснилось, Степан Степанович и его супруга — известный ученый-музыковед, автор книг о Чайковском, Бетховене, Вагнере Надежда Сергеевна Николаева — были моими земляками, окончили Казанский музыкальный техникум и в 1942 поступили в Московскую консерваторию.

Вот почему Степан Степанович так подробно расспрашивал меня о Казани, ее музыкальной жизни, о педагогах училища. Его все это живо интересовало, волновало. Он часто говорил о Волге, какой он ее помнил — с заливными лугами, поросшими сочной травой, пароходами, неспешно бороздившими ее воды. Живя в Москве, они часто приезжали в Казань, снимали дачу на берегу Волги.

Это были удивительные люди — огромной душевной доброты, благородства и скромности, два прекрасных человека, посвятивших себя музыке. Московская консерватория стала для них родным домом, семьей. Здесь были их ученики, воспитанники, которым они передавали традиции русской музыкальной науки.

Из наших многочисленных бесед со Степаном Степановичем я узнала, что он учился в Казанском музыкальном техникуме по двум специальностям: композиции и фортепиано. Наряду с талантливыми учащимися Э.Бакировым, И.Шамсутдиновым, Х.Абдульменовым он входил в творческую группу учащихся-композиторов, которой руководил Ю.В.Виноградов. Параллельно он занимался в классе специального фортериано М.А.Пятницкой. К окончанию училища он представил кантату для хора, солистов и симфонического оркестра (в то время многие композиторы завершали обучение фортепианными произведениями) и с этой кантатой успешно поступил в Московскую консерваторию по классу композиции В.Я.Шебалина.

С.С.Григорьев искренне любил татарскую музыку, он ее хорошо знал и, как мне кажется, анализировал ее с особым вдохновением. Как теоретик-исследователь он внес свой вклад в разработку теории пентатоники, обосновав неограниченность выразительных и конструктивных возможностей пентатонической ладовой системы. Именно он направил мои творческие интересы в сторону татарской традиционной музыки и компо-зиторского творчества.

Так судьба подарила мне возможность учиться у ведущих профессоров Московской консерватории, которые начинали свой путь в большую науку в Казанском музыкальном училище.

Зульфира Якубовна Салехова, кандидат искусствоведения.