Радость каждой встречи

В полной мере осознаю бесперспективность и бесполезность для современного читателя делиться с ним воспоминаниями о годах жизни и учебы нашего поколения в столь отдаленном полувековой давности времени. Системы жизненных и творческих ценностей, по сравнению с сегодняшним днем, были совершенно в другом измерении.

В сознании запечатлелось три события, явившихся как бы «трещинами» в ничем не нарушаемой ровно текущей отлаженной системе жизни и учебы того времени. Первое событие произошло на первом курсе: преподаватель истории Галина Яковлевна Белостоцкая, которую мы привыкли видеть всегда красивой и нарядной, вошла в класс вся заплаканная, с искаженным лицом и с рыданиями сообщила нам, что умер товарищ Сталин. Следующее событие было связано с кончиной Салиха Сайдашева. Я был среди провожающих и был потрясен морем людского потока… Впоследствии мама сказала мне, что так же было и на похоронах Г.Тукая. И, наконец, всколыхнувшее всех нас событие — приезд в наш город Святослава Рихтера. С первых звуков его рояля (первым номером его выступления была, хорошо помню, Восьмая соната ля минор Моцарта) мы были так загипнотизированы, что потеряли чувство реальности окружающего мира, оказались во всевластии неземной музыки, благодаря уникальному исполнительскому искусству великого Мастера.

Учебный процесс вспоминается мне как жуткий сон из-за огромного дефицита времени для подлинных занятий музыкой. Как можно было справляться с непомерно насыщенной учебной программой, и целесообразно ли это было — до сих пор это для меня непостижимо. Восемь часов занятий по общеобразовательным предметам, начинающихся каждый день в 8 часов утра, и только после такой «нагрузки» групповые и индивидуальные занятия по музыкальным предметам. Вечером — посещение концертных или читальных залов… (В отличие от других лично у меня в выходной день было еще занятие по композиции). Слава Богу, раз в неделю нас встречал руководитель занятий по физкультуре, всегда улыбчивый Алексей Константинович Ситников. Занятия легкой атлетикой на стадионе летом, лыжные прогулки на Казанке зимой — и мы были достаточно заряжены на «каторжные» работы на следующую неделю.

Большой эмоциональный заряд получали мы от филармонических концертов, которые по возможности старались не пропускать (благодаря профсоюзной организации училища они были доступны для нас). Особо запомнились гастроли хорового коллектива из Молдавии с «Реквиемом» Моцарта. Так случилось, что не всем достались билеты. Вероятно, они были распределены, по праву, в первую очередь среди учащихся хорового отделения. Тем не менее, мы с приятелем-однокурсником Сёмой Шабашовым пошли на концерт, который должен был состояться в Качаловском театре, надеясь неизвестно на что. Авантюрная фантазия вела нас по каким-то темным непролазным ходам, и чудом мы оказались все-таки под театральной сценой, но в каком виде?..

Интересные музыкальные вечера проходили и в зале училища. Особо запомнилась встреча с Глебом Аксельродом, только что вернувшимся с международного конкурса имени М.Лонг и Ж.Тибо. Делясь впечатлениями о конкурсе, он, не без гордости, сообщил о том факте, что помимо обязательных пьес и собственной программы претенденты должны были исполнить тут же ту пьесу, записку с названием которой должны были вытащить из закрытой урны. Тот, кто был не в состоянии выполнить это условие, автоматически выбывал из участия в конкурсе. Этот факт сам по себе уже вызывал в нас и восхищение, и гордость за нашего советского пианиста, с честью выдержавшего такой каверзный конкурс. Приятно удивил он нас и тем, что любезно объявил о готовности исполнить пьесы по нашим пожеланиям, что с восторгом было встречено присутствующей аудиторией. Артистизм, блеск, изящество исполнения покоряли — мы полностью были во власти молодого, но уже зрелого музыканта.

Теплые воспоминания сохранились в памяти и от выступления в нашем зале Станислава Нейгауза. Мы были удовлетворены тем, что он представляет собой не только сына знаменитого пианиста, но и сам является своеобразным музыкантом.

Из выступлений наших педагогов событийным, мне кажется, был авторский вечер Арнольда Арнольдовича Бренинга. В концерте были исполнены его скрипичные сонаты и пьесы совместно с братом Рудольфом Арнольдовичем. Впечатление было самое высокое. Запомнилось страстное, выразительное звучание скрипки в сочетании с рельефными, «говорящими» интонациями, ясно доходящими до сознания фразами. Интересным открытием для нас было и выступление Арнольда Арнольдовича с сольным концертом в качестве пианиста с классической программой. Из этого концерта в моей памяти сохранились ля минорный и ми мажорный этюды Шопена. Они были исполнены с такой легкостью, так непринужденно, что внимание слушателя целиком было приковано к музыке, а техника воспринималась как природная данность.

Интересно будет, мне думается, поведать читателю и о творческих вечерах самих учащихся в кружке любителей «сочинительства». Кружок организовал и вел Азонтин Нурутдинович Фаттахутдинов, который впоследствии переехал в Москву и прославился как композитор Азон Фаттах. Вечера могли посещать все желающие. Здесь знакомились с сочинениями учащихся разных отделений — виолончелистов, духовиков, баянистов. Сами учащиеся могли способствовать исполнению этих сочинений, а музыковеды имели возможность блистать своими критическими выступлениями (за это им тоже доставалось!). Заседания протоколировались, тем не менее дискуссии разгорались нешуточные — каждый имел возможность раскрыться в полной мере, освобожденный от строгостей на занятиях в своем классе. Занятия в кружке были ожидаемы, охотно посещались. Класс, где проходили занятия, всегда был полон, и не всегда было понятно, отчего раскраснелись лица: от жары, или от нелицеприятных откровенных высказываний в чей-либо адрес. Чтобы дело не дошло до сильных обид, руководителю приходилось постоянно проявлять дипломатический такт для сдерживания разгоряченной молодежи.

Для профессионального становления в училище, можно сказать определенно, были созданы все условия. Все звенья учебного процесса — административное руководство, педагогический коллектив, материальное обеспечение функционировали слаженно, во взаимосвязи, как часовой механизм, возникающие вопросы, проблемы разрешались без траты времени. В этом отношении душою всего коллектива была завуч Дина Никифоровна Халдеева, а за всем этим незримо стоял директор Ильяс Ваккасович Аухадеев. Все это имеет особое значение в деле подготовки композитора, сильно отличающейся от подготовки специалистов исполнительского профиля. Дело в том, что овладение техническими навыками — это еще пол дела. Кто угодно может кого угодно научить владению навыками композиции. Проблема заключается в воспитании именно композитора, а это тонкое, сложное, весьма ответственное дело, и одному педагогу разрешить эту задачу не по силам, поскольку руководителю приходится держать в поле зрения и под строгим контролем как все дисциплины профессиональных занятий, так и образа жизни, литературных и многих других интересов вплоть до домашней атмосферы ученика. В этом отношении судьба мне подарила счастье встречи с Юрием Васильевичем Виноградовым, пользующимся большим авторитетом в училище и в целом в культурной жизни республики. Его тесные контакты с коллегами и руководством позволяли решать все творческие и организационные вопросы учебного процесса без проблем. Методика Юрия Васильевича как педагога (пишу, не ударяясь в подробности) базировалась на лучших традициях отечественной педагогики по композиции. Долгое время мне приходилось «обнародовать» свои композиции только с разрешения Учителя и в сильно «дозированном» виде, а на просьбы любопытных сыграть что-либо своё, я ограничивался обычно показом пьес, написанных в школьные годы. На зачетах постоянно присутствовал Арнольд Арнольдович Бренинг, которому Юрий Васильевич полностью доверял. Результаты они довольно долго обсуждали, не посвящая меня в это.

Думаю, всем понятна важность для композитора, особенно для начинающего, услышать свои сочинения в живом звучании, ощутить реакцию слушателя. Помимо исполнения учащимися мне посчастливилось услышать свои сочинения и в исполнении педагогов училища. Так, пьесы для струнного квартета были озвучены на должном уровне педагогами в составе: Ф.Бурдо (первая скрипка), Р.Бренинг (вторая скрипка), С.Басовсвкий (альт) и А.Броун (виолончель). Работа с авторитетными педагогами была для меня и первым опытом проведения репетиции с исполнителями. Вспоминается совместное мое выступление по радио с Лялей Хусаиновой, которая спела романс «Счастье» на стихи М.Джалиля. Незабываемы наши совместные концертные поездки с группой, организованной из учащихся разных отделений. Такова была полная романтики поездка поездом и на лошадях по зимнему лесу в зверосовхоз в «Бирюлях». С благодарностью вспоминаю в одном из вечеров в зале училища выступление Алевтины Миркиной, исполнившей Сюиту для фортепиано (впоследствии А.Миркина не раз участвовала в исполнении и записи моих вокальных сочинений в качестве концертмейстера). Интересно отметить и тот факт, что несколько блоков пьес (две тетради) и Сонатину для фортепиано, написанных по специальному заданию, я отнес в ДМШ № 1 по рекомендации Юрия Васильевича. Педагогами школы работа была встречена с большим одобрением и включена в педагогический репертуар. Удалось мне познать и радость публикации своего сочинения. Первым «опусом» была песня на стихи Г.Тукая «Слово зиме» опять же по рекомендации Юрия Васильевича. Песня вышла в художественном оформлении в специальном апрельском, приуроченном к тукаевским дням, номере журнала «Пионер». Я получил урок ознакомления со сложной процедурой издательского дела, а заодно, и свой первый в жизни авторский гонорар. В сводной афише выпускников училища значился и мой авторский концерт, который, к сожалению, не состоялся.

Некоторые пьесы, написанные в годы учебы, через три десятилетия я стал обнародовать с незначительными редакторскими правками, такими как упомянутый выше романс «Счастье», серенаду «Каждый вечер» на стихи А.Баяна, песню «Родной край» для женского хора на стихи К.Наджми, Поэму для виолончели и фортепиано и другие произведения. Приятно был удивлен, услышав серенаду «Каждый вечер» по республиканскому радио в чудодейственном исполнении Разии Узбековой. Сразу после прозвучавшей песни и эфире раздался телефонный звонок. Это был, мне было лестно, Ильгам Шакиров. Певец, восхищаясь песней как лучшей песней года, спрашивал, откуда я нашел такую восхитительную певицу-диво.

Вот так Юрий Васильевич Виноградов меня «закалял», готовил к будущей творческой деятельности. После одного из уроков Юрий Васильевич предложил остаться на праздничном ужине в его доме. Было приятно сознавать, что первым этапом работы учитель был доволен. На банкете выпускников Юрий Васильевич произнес напутственный тост о встрече за банкетным столом через 5 лет. Это было очередное задание на второй этап работы…

Ренат Ахметович Еникеев, композитор

Печатается по материалам журнала «Казань», 2004, №5.